: Сквозь обломки
Тут вот Алик Мильштейн прислал статью, а в ней стихотворение китайского поэта по имени Ванг Цаошань, написанное сразу после землетрясения в Сычуани:
Природные катастрофы неизбежны
Как же я могу жаловаться на свою смерть
Генеральный секретарь звонит, премьер-министр тоже
Партия меня усыновила, Родина любит меня
Их звонки, сигнал за сигналом, проникают сквозь обломки
1,3 миллиарда человек плачут вместе
Хоть я теперь только дух
Я всё равно счастлив
Серебряные орлы и боевые машины спасают маленьких телят
Слева — дядя солдат, справа тётя милиционерша
Испытав на себе великую любовь своей нации
Я и мёртвый полон удовлетворения
Разве что... хотелось бы мне иметь телевизор и возле моей могилы
Чтобы увидеть Олимпиаду и принять участие во всеобщем ликовании.
По-русски это — хорошее стихотворение, и во многом именно потому, что не ухватишь, горько иронизирует текст или и в самом деле прославляет Партию, Родину и всеобщее ликование, — а значит, для нас он и издевается, и прославляет одновременно, что сообщает ему мерцающую интонацию; но каково оно по-китайски? Автор — гость франкфуртской ярмарки, читаем мы в статье; значит, думаем, "прогрессивный писатель", горько иронизирует. Автор — вице-председатель Союза писателей провинции Шандунь, читаем мы в статье; значит, функционер, прославляет (а иронизирует Алик). Что там, за переводом?
P. S. В родном языке подобное узнавание мотивов, не в мелодическом смысле, текста нам даётся легче — в том числе и потому, что дурак, как правило, неловок, а умный наоборот. Когда же между нами и исходным текстом стоит переводчик (не говоря уже двое), который, скорее, умён...
P. P. S. На самом деле, кроме горькой иронии и прославления, есть третий вариант, нейтральной честной безоценочной фиксации; потому как, сдаётся мне, если бы я был типичным современным китайским духом, то и впрямь бы не отказался от телевизора-с-Олимпиадой у могилки.
Tags: заметки, и о литературе, цитаты|целиком
Тут вот Алик Мильштейн прислал статью, а в ней стихотворение китайского поэта по имени Ванг Цаошань, написанное сразу после землетрясения в Сычуани:
Природные катастрофы неизбежны
Как же я могу жаловаться на свою смерть
Генеральный секретарь звонит, премьер-министр тоже
Партия меня усыновила, Родина любит меня
Их звонки, сигнал за сигналом, проникают сквозь обломки
1,3 миллиарда человек плачут вместе
Хоть я теперь только дух
Я всё равно счастлив
Серебряные орлы и боевые машины спасают маленьких телят
Слева — дядя солдат, справа тётя милиционерша
Испытав на себе великую любовь своей нации
Я и мёртвый полон удовлетворения
Разве что... хотелось бы мне иметь телевизор и возле моей могилы
Чтобы увидеть Олимпиаду и принять участие во всеобщем ликовании.
По-русски это — хорошее стихотворение, и во многом именно потому, что не ухватишь, горько иронизирует текст или и в самом деле прославляет Партию, Родину и всеобщее ликование, — а значит, для нас он и издевается, и прославляет одновременно, что сообщает ему мерцающую интонацию; но каково оно по-китайски? Автор — гость франкфуртской ярмарки, читаем мы в статье; значит, думаем, "прогрессивный писатель", горько иронизирует. Автор — вице-председатель Союза писателей провинции Шандунь, читаем мы в статье; значит, функционер, прославляет (а иронизирует Алик). Что там, за переводом?
P. S. В родном языке подобное узнавание мотивов, не в мелодическом смысле, текста нам даётся легче — в том числе и потому, что дурак, как правило, неловок, а умный наоборот. Когда же между нами и исходным текстом стоит переводчик (не говоря уже двое), который, скорее, умён...
P. P. S. На самом деле, кроме горькой иронии и прославления, есть третий вариант, нейтральной честной безоценочной фиксации; потому как, сдаётся мне, если бы я был типичным современным китайским духом, то и впрямь бы не отказался от телевизора-с-Олимпиадой у могилки.
Настроение: нет, я не думаю